(Ностальгия (др.-греч. ν?στος — возвращение на родину и др.-греч. ?λγος — боль) — тоска по родине, по родному дому. Все современные словари русского языка фиксируют также второе значение термина - "тоска по прошлому".)

 Мой приятель, по прозвищу «крокодил» неустанно повторял: «Ностальгия—прибежище слабаков. Настоящий мужик должен шагать вперед без оглядки на свое прошлое». До определенного возраста я тоже придерживался этого правила и никогда не оплакивал свои ошибки и уж тем более  не возвращался в те места, где когда-то, либо по глупости, либо вполне осознанно оставил о себе не совсем приличную память. Но вот семидесятилетний «рубикон» пройден и ностальгия стала являться ко мне все чаще и чаще, навязывая  желание «прокатиться по тем местам, где когда-то , в далекой молодости, немало покуралесил». И вот однажды, когда чаша весов окончательно опустилась в пользу «тоски по прошлому», я  собрал небольшой дорожный саквояж, вытряхнул из банка энную сумму и, принарядившись «а-ля пижон», поспешил на железнодорожный вокзал. Торопкий поезд Симферополь-Санкт-Петербург доставил меня на перрон Московского вокзала ровно в полдень. Денек выдался замечательный: чистое небо, над головой солнце, карман топырщит пухленький бумажник, а предчувствие встречи со старыми друзьями радует душу и торопит ноги к Финляндскому вокзалу. Знакомая электричка, знакомые платформы мелькающих станций, знакомый вокзал курортного городка с привкусом финской истории.

   Медленно перебирая ногами, продвигаюсь по центральной магистрали в сторону кинотеатра «Победа». «Ба!—бью себя по лбу,--два шаги налево, полсотни шагов по прямой и, скромный домик моего старого приятеля, с которым, в былые времена , немало покуралесили себе на потеху и другим на радость. За кустом смородины ветхий старик, глухо кашляет и, обернувшись ко мне, ошарашивает вопросом: «Кого, мужик, разыскиваешь?» «Тебя,--отвечаю старикану. Тебя, Борис… Неуж-то забыл как мы с тобой в 445-й за одной партой сидели? В футбол-хоккей гоняли. Девкам бока мяли на танцульках в ЗПКиО…

   --Не до воспоминаний мне, приятель. Старуха вот намедни Богу душу отдала, оставив меня последний сухарь без соли доедать. Сын в казенный дом надолго угодил, а невестка—будь она проклята, забрав внучат, укатила с ними в теплые края… Будучи человеком ненавязчивым, делаю крутой разворот и, прибавляя шаг, поспешаю на Фабричную, в свое первое послевоенное пристанище.  Возле дома по Исполкомовской натыкаюсь на старенький «Фольксваген», из кабины которого торчит седая голова бывшего соседа по парте и по обиталищу на Фабричной.

 --Здоров, Вовчик! Сколько лет, сколько зим?

 -- Никак сам Заяц?! Каким ветром в родные пенаты занесло?

 --Южным, Вовчик, южным. Приглашай в кабину, махнем к тебе, опрокинем по стопарю португальского коньячка и поковыряемся в памяти. Нам ведь есть о чем вспоминать…   

--Хату спалили сволочи, дотла сожгли. Деньжищи в нее вкатил, здоровье вбухал… Некуда мне тебя пригласить, некуда… Извини, прощай.

-- Да-а,--произнес я вслух.—Похоже, не совсем удачное время выбрал я для своих «гастролей». Пробубнил и отправился навестить свою подругу, с которой во времена шальной молодости крутили бесшабашную любовь. Хороша была стерва. Красива вызывающе, стройна, как балерина и, с язычком, которым загоняла в угол любого нахала. Добрался до Комсомольской , заглянул в дом, позвонил неуверенно и, в проеме отворившейся двери, обнаружил согбенную старуху со следами былой красоты…

--Извините, кажется я ни туда попал,--произнес я и торопливо ретировался.

     В тот же день я покинул город своего детства и больше никогда не отдавался чувству НОСТАЛЬГИИ.    ЧУХОНЕЦ.